-
20.11.2025 14:15
Владимир Синицин — инженер не только по призванию, но и по генетической предрасположенности. Между тем получением диплома и работой по специальности он не ограничился. Знания и навыки позволяют успешно заниматься прикладной научной деятельностью, получать патенты на изобретения и приносить большую пользу производственникам.
Справка «АН»
Владимир Владимирович СИНИЦИН — кандидат технических наук, заместитель заведующего научно-исследовательской лабораторией технической самодиагностики и самоконтроля приборов и систем Южно-Уральского государственного университета. Член технического комитета «Измерения для диагностики, оптимизации и управления» Международной конфедерации по измерительной технике и приборостроению IMEKO. Автор более 30 научных публикаций, в числе которых статьи, размещенные в международных высокорейтинговых журналах, более десяти патентов на изобретения и полезные модели, а также ряда методик по оценке остаточного ресурса узлов промышленной техники.
Редкая удача
— Начнем с того, что я из инженерной семьи. Родители оканчивали ЧПИ, старшая сестра получила диплом ЮУрГУ. Мама и папа трудятся по специальности, занимаются разработкой устройств на одном из предприятий Челябинской области. Родители не только на одной кафедре учились, но и в одной группе. А потом и я учился на приборостроительном факультете, только получил другую специальность, — вспоминает Владимир Владимирович.
— Наверное, потому, что у нас инженерная династия, мне с детства нравилось что-то создавать, конструировать. Хотя связывать себя с наукой до пятого курса я, честно говоря, не планировал. Но пришло время — и мне стало интересно: а что же такое наука? Начиная с четвертого курса, в свободное от учебы время я работал на научно-производственном предприятии «Учтех-Профи». Мне повезло: попал в отдел, где довелось разрабатывать устройства. Занимался тем, что было интересно, и за это еще и неплохо платили.
Старшая сестра, окончившая ЮУрГУ по моей специальности «системы управления летательными аппаратами», стала аспирантом. Под впечатлением ее научного интереса и мне захотелось разобраться, в чем отличие прикладной науки от фундаментальной. Для себя на этот вопрос я потом долго искал ответ…
— Нашли?
— Нашел. Прикладная наука решает конкретную техническую проблему. Это разработка определенных технологий. А фундаментальная наука, которая по большому счету и является наукой в широком смысле, пытается ответить на вопрос, как это устроено. Вопросы «кому это нужно?», «чьи деньги мы сэкономим?» — следующий этап. Это инновации, внедрение новизны.
За годы работы в университете я всем позанимался, даже фундаментальной наукой. Совместно с профессором Сергеем Сапожниковым проводили исследования, связанные с нанотрубками. И я сделал свой выбор. Сейчас в лаборатории технической самодиагностики и самоконтроля приборов и систем занимаюсь именно прикладной наукой. Мы разрабатываем новые технологии, которые решают насущные технические проблемы.
А начиналось все с того, что… мы с товарищем делали станки. Это был его бизнес. Товарищ отвечал за общее управление, я — за систему управления станками. Это была отдельная серьезная работа, которая помогала в научной деятельности. Я хорошо зарабатывал и был востребован на рынке труда. Но все же выбрал аспирантуру. И научного руководителя выбрал. Можно сказать, пришел к нему «с улицы».
Александр Шестаков был в то время ректором ЮУрГУ. Я учился на кафедре «системы автоматического управления», на которой и он в свое время обучался. Александр Леонидович заведовал кафедрой «информационно-измерительная техника», которой руководит и сейчас. От знакомых я слышал, что Шестаков берет аспирантов. …Сестра, уже поучившись в аспирантуре, мне говорила, что от руководителя многое зависит. Я подумал: «Ну а почему бы не попробовать?..»
— Ректор — научный руководитель. Это, наверное, редкая удача для аспиранта?..
— Мне потом все задавали один и тот же вопрос: «Как удалось к Шестакову попасть, кто тебя порекомендовал?» Он работал в выходные, по субботам приходил на кафедру, собирал аспирантов в кабинете. Я набрался смелости, дождался окончания совещания и сказал Александру Леонидовичу: «Хочу к вам в аспирантуру». Он на меня посмотрел внимательно, задал несколько вопросов, мы пообщались, и в завершение разговора я услышал: «Ну хорошо. Давай поработаем».
Ректор меня отправил в научно-исследовательскую лабораторию, к Александру Сергеевичу Семенову, который ее возглавлял. Позвонил ему при мне: «Слушай, у нас же там есть направление «диагностика исполнительных механизмов»? Вот пусть молодой человек этим займется, присмотрись к нему». Так началась моя научная деятельность. При этом из сферы реальных разработок я никогда не уходил.
— А «из науки» никогда не было желания уйти?
— Был такой момент. И Александр Леонидович отнесся к этому с пониманием. У товарища «тонула» фирма, надо было спасать. Но… в итоге оказалось, что он не очень-то и хочет спасаться. К 2017 году у меня уже была готова кандидатская диссертация. А в 2018 году я попал на свой первый акселератор инновационных проектов в рамках программы TechNet, реализуемой Российской венчурной компанией. Начал активно ездить по предприятиям, смотрел, кому нужны результаты моей научной деятельности.
К моменту защиты у меня уже было полное представление о востребованности, и я чувствовал себя уверенно. В отличие от многих коллег, которые после защиты не понимают, чем дальше заниматься, и впадают в состояние прострации. Я даже знаю тех, кто к психологу обращались по этому вопросу. У меня была задача — как можно быстрее защитить диссертацию, потому что в лаборатории было много работы.
Заманчивые предложения
— А на каком этапе работы в лаборатории вы вошли в состав руководства?
— Это произошло еще до защиты кандидатской. Скоропостижно скончался руководитель лаборатории Александр Семенов. Накануне мы с ним обсуждали вопросы, касающиеся моей дальнейшей судьбы. Меня пытался «купить» Кировский завод. Предпринимала такие попытки и китайская компания Huawei — один из крупнейших в мире производителей телекоммуникационного оборудования. Им нужен был руководитель международной лаборатории в Москве. Были и другие заманчивые предложения, но я от них отказался, в том числе и потому, что испытывал определенные моральные обязательства перед научным руководителем.
Предложения и сейчас время от времени поступают. Но теперь у меня обязательства перед коллегами, которые работают в лаборатории. У нас есть определенная деятельность, мы движемся вперед… Как это все бросить? Понимаете, лаборатория — это больше, чем я. Она должна прожить в университете дольше, чем я здесь проживу. А для этого необходимо создать систему, которая будет формировать людей, способных развивать лабораторию. Это более трудоемкая задача, чем просто преемника подготовить.
Окончание следует.
Татьяна СТРОГАНОВА, «Аргументы недели»
Фото из архива Владимира Синицина
